НЕ СГИНЬ В ПУЧЧИНИ!

 

В результате совместного эксперимента РХТУ и Московского метрополитена произошла цепная реакция. Сложное синтетическое соединение, именуемое Опера, вышло из под контроля и не желает возвращаться.

 

 Хоровые коллективы РХТУ и Московской подземки вскрыли оперу как систему — и обнаружили, что она способна к самообновлению. Здоровый авантюризм и научный подход сделали свое дело – оперная классика оказалась не прошлым, а интерфейсом: проект «Опера 2.0. Кодекс перезагрузки» изменил способ подключения к жанру.

 

У Бориса Тараканова с его Нотным архивом и многочисленными хоровыми экспериментами «фанбаза» довольно большая, и в солидной части вполне таки молодежная, а личный его дирижерский образ от общепринятой академичности хронически далек. У него, понятное дело, своя повестка дня, предпочитающая творческое существование «в сугубо своем формате» – он пытается делать хоровой мир более инклюзивным. Собственно, Тараканов сейчас это один из самых необычных и универсальных хоровых дирижеров своего поколения, и своё предназначение он исполняет экспертно.

 

Борис, как и когда пришла идея создания столь концептуального оперного альбома?

 

Как пелось в одной весёлой старой песне: «Мы оперу, мы оперу, мы очень любим оперу!». И попытки петь хором оперный репертуар возникли у нас довольно давно. Но когда за эту идею нас начали обвинять в покушении на святое, мы принялись делом доказывать, что это не так – что мы любим Оперу как родную маму и обожаем Хор как родного папу. Причём обоих настолько сильно, что готовы внедрять Хор в Оперу – но! Не в массовые сцены, где они уже и так есть, помилуйте, а именно там, где его изначально не было. А если и было, то непростительно и несправедливо скупо, – в оперные арии! Ведь звучание хора меняет ткань любой реальности. Постепенно этот репертуар стал фирменной меткой нашего сводного хора.

 

 Вы не задумывались о том, как авторы выбранных вами опер отнеслись бы к столь смелому «химическому» эксперименту?

 

Конечно задумывались. И даже вели с ними мысленные диалоги. И, знаете, мы с Антоном Федоровым (соавтором и главным хормейстером проекта – примечание МК) почему-то уверены, что авторы из своего Прекрасного Далёка нам за это улыбаются с интернациональным жестом – большой палец вверх. Уверен, тот же Пуччини, к тому времени уже кумир миллионов, да и просто классный мужик, даже не задумывался о том, что такой прелестный полуэстрадный пустячок, как Ария Лауретты, вдруг станет хрестоматийным хитом на все времена и в XXI веке затребует целого хора.

 

 В чем вы изначально видели миссию такого смелого эксперимента?

 

Миссию? О ней никто не задумывался, но, мне кажется, она как раз совершенно очевидна. Именно сегодня, в наш смутный, конфликтный, нестабильный и не всегда комфортный век так необходимо внести в жизнь частичку чего-то нового – нового счастья, новой нежности, нового удовольствия от вечного наследия... И тем самым открыть некое Третье Измерение Замысла! Вот, например, 1-я ария Каварадосси, которую прекрасно исполнил электромеханик Московского метро Паша Артемьев. Там, как мы знаем, есть загадочная партия Ризничего: «Scherza coi fanti e lascia stare i santi...» Почему загадочная? Сейчас объясню. По сути, Ризничий — это бытовой, немного придирчивый «хор постороннего мнения», который, как в ораториях Генделя, комментирует происходящее и подчёркивает контраст между духовным и светским. А также между церковным каноном и вольным художником. Но – в базовой идее этого противостояния содержится именно хор! Ибо в репликах старого зануды зашифрована идея... грегорианского хорала! Вот его мы вытащили на свет Божий и с удовольствием доверили молодой московской вокальной группе «Энигма Русса» под управлением Игоря Федорова. При этом мы не копировали знаменитую группу Enigma с её охами-вздохами и безупречным мужским вокалом – наоборот, подчеркнули то, что монахи-грегорианцы отнюдь не были профессиональными вокалистами и «консерваториев не кончали». Внутри арии получился маленький оперный сюжет, который мы сами выстроили, но уже – в рамках внедренного в неё большого хора. На мой взгляд, получилось весьма колоритно, уверен, Пуччини остался бы доволен. Ведь хор здесь явно не «поющая массовка», а ансамбль талантливых людей. И они как бы подчеркивают: «Если тебе не нравится Пуччини, то послушай... ещё раз».

 

 

 Как вы сами описали бы то, что в вас получилось?

 

А что, собственно, получилось? Получился некий синтез традиций и провокаций – деликатный кавер в тёплом звучании, почти без выхода за академические рамки.

 

 Совсем-совсем?

 

Ну, разве что, иногда... Согласитесь, великие часто к этому располагают – тоже ведь люди. Были... Поверьте, они все получали удовольствие, когда творили хиты на века. Без удовольствия, без классического выброса в кровь эндорфина (гормон удовольствия – примечание МК) никогда не получится настоящего хита, который пробьёт века и фактически будет жить вечно, вам это Александра Николаевна Пахмутова с энтузиазмом подтвердит – мы с Антоном у неё спрашивали! Потому мы постарались сделать так, чтобы результат, прежде всего, доставлял удовольствие нашему любимому слушателю и стал для него универсальным оперным антидепрессантом – независимо от возраста, вкусов, музыкальных предпочтений... И тем самым порождал живой интерес к Великому Первоисточнику – собственно, к Опере!

 

 Большие проекты требуют большой концентрации сил.

 

Хуже другое. Когда по окончанию проекта наступает некий вакуум, и ты вдруг понимаешь – всё, с этим отыграно! Ребенок начинает жить своей жизнью, без оглядки на пресловутое «чем я тебя породил, тем я тебя и убью», вы меня понимаете? В современных хоровых проектах очень трудно просчитать, что именно затронет сердце слушателя. Но альбом уже начали слушать, получать удовольствие, более того, некоторые его фрагменты даже начали исполнять, в разных регионах России – ведь ноты хоровых партитур выложены в открытом доступе на сайте notes.tarakanov.net. Представьте, любители в наше бурное и непростое время вдруг обратились к жанру оперы уже не как слушатели, а как исполнители, им предоставили идею и возможность приобщиться к солистам! Разве это не чудо? Потому мы решили пойти уже по совсем эксклюзивному направлению – снабдить «облачные решения» по его размещению нотным материалом!

 

 Что-то подобное действительно сложно припомнить...

 

Именно! Сейчас альбом «Опера 2.0.» размещен на более сотни официальных цифровых платформах, там он прошел серьезную модерацию, кое-где доступен по подписке. Но есть еще одна платформа – Общероссийская медиатека notes.tarakanov.net. Там этот альбом можно не только совершенно бесплатно послушать, но и скачать на любой носитель, плюс получить уникальные хоровые партитуры к каждому исполненному нами хиту (их создали не менее уникальные ребята – Антон и Игорь Федоровы, обладающие природным музыкальным даром высшей пробы), причем представленные не только в формате pdf, но и в MusicXml. Скачивайте, транспонируйте, редактируйте, исполняйте наздоровье вашими хоровыми коллективами! С оркестрами, под рояль, под минус... В компании Defi.Su, которая обеспечивает всю технологию Общероссийской медиатеки, как-то пошутили: «Мы вас научим оперу любить!» Шутки шутками, но ведь научили!

 

О солистах хочется отдельно и подробно поговорить.

Как получается совместить в одном альбоме звезд мировой оперной сцены и ваших воспитанников, непрофессиональных, но талантливых солистов?

 

Всё началось с (я не побоюсь этого слова) Великой Марии Гулегиной. Когда красивая, статная, знаменитая во всем мире Примадонна не просто не побрезговала спеть с хором самодеятельности, она решила с ним записаться! Когда я начал вяло ныть, мол, ну Мариш, ну солнышко, ну мы же любители, а ты... Она в ответ заявила, как отрезала: «Знаешь, я вообще-то с ушами родилась! И вообще, я хочу попробовать себя в амплуа а-капелльной меццо-сопрано именно с вами!» Это был всем стимулам стимул. Мы совместно подготовили и записали «Жертву Вечернюю» Павла Чеснокова в уникальной, чисто «гулегинской» интерпретации, когда оперное начало переходило в аскетичную молитву, буквально пробивающую небеса, и из дубля в дубль ни солистка, ни хор – не претворялись! Это была очень честная и искренняя совместная работа. После которой мы все, что называется, вошли во вкус. Помните пародийные куплеты из опереточного финала культового «Необыкновенного концерта» в театре Образцова? Нет? Они очень забавные:

 

Мой любимый старый дед

Обожал кордебалет.

Я же шире был, чем он –

Обожал и примадонн!

 

Да, Мария Гулегина так невольно подняла нам планку восприятия, что мы начали обожать примадонн! И с кем мы только за это время не подружились и не посотрудничали, что не имя, то легенда...

 

 

 Но ведь в вашем альбоме представлены не только мировые звёзды уровня Кири те Канава, Ольги Бородиной, Анны Половинкиной, которая объективно признана лучшей кантатно-ораториальной сопрано в России...

 

Вы еще забыли такое великое имя, как Раффаелла Карра, которая незадолго до ухода из этой жизни (этого ужасного поступка я до сих пор не могу ей простить!) записала с нами позитивнейший и совсем не оперный бонус-трек «Fatalità porta Fortuna...» из заставки к знаменитой передаче итальянского телевидения «Алло, Раффаелла?» Что касается Ольги Бородиной, то трек с ней – это наш подарок оперной примадонне, выражение любви и восхищения... Так в альбоме и указано – музыкальное приношение. Здесь никто не лукавит – мы отдельно записали хор, наложили его на готовую запись Третьей арии Далилы в исполнении Ольги Бородиной и просто подарили примадонне. В своё время она отнеслась к этому довольно благосклонно, хотя подобное решение сначала показалось ей неожиданным. Но чего только не сделаешь для любви и ради любви!

 

Однако можно ли оставить в стороне тех, с кем давно сотрудничаешь, дружишь, любишь и кого сами же воспитали? Дружба, как и Любовь – понятие сакральное. Поэтому в списке солистов можно увидеть Ирину Сакне (потрясающую сопрано, которая записывала саундтреки в Голивуде и которой восхищается сам Жан Мишель Жарр), зажигательную Александру Черных (солистку и стратегического аналитика хора РХТУ), электромеханика Московского метрополитена Павла Артемьева, на которого уже заглядываются многие оперные театры (не отдам!)... Так что звёзды звёздами, но свои – это святое. И они нас не подвели, согласитесь.

 

 

 Это огромная работа всех участников проекта! Расскажите о подготовке и работе со студиями, о самом процессе записи. Секрет – как вы всё это записывали или нет?

 

Никаких секретов от нашего слушателя и вашего читателя. Часть треков была записана в Римско-католическом соборе Непорочного Зачатия в Москве. Знаменитый «Московский Хогвартс» с акустикой, сопоставимой с Собором Святого Петра в Риме. А, может, и лучше... Так вот, живые концертные записи этих треков сделало Радио Ватикана. Ну как было не включить их в альбом! Остальные треки писались в разных местах – например, хоры Менделеевского университета и Метро писали в Большом актовом зале РХТУ – его суховатая акустика подходит для этого лучше всего. Симфонический оркестр «Менделеев Филармоника» под управлением Жени Рубцова наоборот, записывали в Зале им. А. Бородина, акустика которого ближе к Рахманиновскому залу Московской консерватории. Зал имени Бородина — тихий, безобидный и незаметный. Но если бы его стены могли говорить, они рассказали бы о голосах Фёдора Шаляпина, Владимира Собинова, Монтсеррат Кабалье, Марии Биешу, Зураба Соткилавы, Владислава Пьявко, Ирины Архиповой...

 

Солистов писали отдельно и в разных студиях – например, Кири те Канава во время своего короткого визита в Москву одобрила студию «Синелаб» на живописной набережной Канала им. Москвы. Павел Артемьев и Ира Сакне записывались в историческом студийном пространстве Московского метрополитена, где рождается вечное «Осторожно, двери закрываются...» в исполнении неповторимой Юлии Романовой-Кутьиной.

 

Потом за дело брался Павел Гутников – фактически глава Инженерного центра нашего сводного хора. Это увлечённый делом человек с огромным опытом из разных индустрий. Он относится к тем, кто может полностью разобрать и собрать любой девайс, который я понятия не имею как называется, и поставить его на службу своему хоровому коллективу. А потом встать в партию басов и спеть чисто и по руке всё, что написано в партитуре. Штучный специалист. Тоже никому не отдам. Так вот, Паша, деловито матерясь, привнес в наш альбом уникальную звукорежиссуру, придав ей правильный «ламповый» колорит. Естественно, мы с Антоном и Игорем Федоровыми сидели рядом (с партитурами, клавирами, бокалами шампанского...) и постоянно что-то говорили под руку – давали советы, генерили новые идеи, высказывали свежие пожелания... Естественно, периодически бывали посланы – а что делать. Зато результат превзошел все наши ожидания.

 

 

 Слушать альбом приятно, получаешь эстетическое удовольствие! Это потрясающий символический Эверест для ваших хоровых коллективов, но и огромный риск. Вас наверняка обвинят в покушении на святые традиции и прочие незыблемости. Ведь хоровые идеи новейшей генерации во все времена радуют далеко не всех.

 

Ну, знаете, кто не рискует, тот не... тому, видимо, и не надо. А я шампанское, между прочим, уважаю. Причём, полусладкое, красное. Наше! Нигде такого в мире больше не делают – не умеют. Традиции такой, как у нас, просто не было. А у нас в Крыму, в Ростове, в Краснодарском крае – да сколько душеньке угодно! Так и с оперой – традиций подобных в других странах просто не было, они возникли именно у нас. Русская душа многогранна. Скажем так: хоры РХТУ и Метрополитена бережно сохраняют традиции. Но... дружат с тенденциями! И хорошим примером для нас явился театр «Геликон-опера» под управлением Дмитрия Бертмана и Ильи Ильина. Они первые дали нам понять, что не стоит делать из оперы музейный артефакт, она этого страшно не любит. А ещё этот театр тоже не побрезговал включить наши любительские хоры в свои серьёзные музыкальные проекты – совершенно кайфовое сотрудничество в «Патетической оратории» Свиридова показало, что это была блестящая идея.

 

Мы очень многому научились от наших профессиональных коллег и рады, что не подвели их. Находиться на одной сцене с потрясающим хором «Геликона» – это уже само по себе явление, школа уникального опыта: тут именно тот случай, когда благодаря чистым голосам и чистым намерениям этому, казалось бы, прикладному коллективу дозволено петь, что называется, от барокко до рока, не говоря уже об опере. Поэтому он сохраняет символическое преимущество над всеми остальными и заслуженно считается у моих ребят хоровой элитой. На сцене тогда находилось, кажется, 450 человек, одного только хора было 330... Как Свиридов и хотел. Так вот, именно театр «Геликон-опера» научил нас проще относиться к критике. Ведь никто не возьмет на себя смелость критиковать, например, книги профессора химии о проблемах анализа и синтеза, не имея соответствующей химической подготовки. Никто не отважится во время операции давать указания хирургу, не понимая ничего в медицине и анатомии. Но есть одна область, судить о которой вправе считает себя каждый. Это — хоровое искусство! Ну и пусть считают, пусть критикуют... Чей-то успех всегда кого-то нервирует, стерпеть это порой выше всяких сил. Мы всегда наблюдаем за этим с доброжелательным смирением – это ведь их проблема, а не наша. Мой друг и Учитель Дина Рубина как-то сказала (слава Богу – не мне!): «Если ты не любишь хор – сходи к кардиологу и проверь, есть ли у тебя сердце». Нормальные хоровики вообще объединяются не из зависти к чужому, а из любви к своему. Поскольку всем не угодишь, то мы предпочитаем ограничиваться собой. Есть ли смысл спорить с надписями на заборах? Вопрос риторический. В конце концов, любая критика уйдёт в небытие, у неё в принципе нет другого пути. А альбом «Опера 2.0. Кодекс перезагрузки» – останется. Условно навсегда.

 

 

 В сегодняшнее время большие составы – объективная редкость. Такие хоры находятся на грани исчезновения. Тем не менее, вам удается их собирать – и для концертного воплощения, и для записи подобных альбомов. Как вы думаете, почему традиционные для русской музыкальной культуры большие составы формируются редко, хотя ваша работа наглядно показывает, что при определенном желании это вполне возможно.

 

Похоже, вопрос, почему большие хоровые составы практически ушли из сферы современного хорового искусства, сродни вопросу, почему исчезли динозавры — точного ответа на него, видимо, нет. Особенно у официальной науки. Так что нужно просто брать и формировать большие составы! Наши предки ничего не делали зря. Хоровое искусство – это довольно закрытое и герметичное течение. Любой хор – это, по своему, автономная мистическая школа. Хоровое дело вообще изначально было связано с мистикой и культом. Да, представьте, это технологии на грани магии, «тайное хороведение». Или, если хотите – мистика хора. Отсюда – колоссальная, буквально магическая, сила воздействия на слушателя именно через бешенную энергетику больших составов. Это даже в записи ощущается.

 

 

 Как считаете – это наглядное пособие к вашей книге «Хор вам в помощь» для руководителей любительских хоров? Ведь не секрет, что с этой книгой вы стали мотиваторами для тысяч дирижеров-хоровиков. Делайте как мы! Так, может, и у других получиться?

 

Конечно получится! Вне всякого сомнения. На всех своих мастер-классах я рассказываю и доказываю – если получилось у нас, значит, получится и у вас! И не бойтесь обращаться к ведущим вокалистам, даже «звездного» уровня. Скажу по секрету – все они, в глубине души, мечтают лишний раз выступить и даже записаться с хором. Для начала, конечно, немножко поломаются (а как же!), но потом обязательно согласятся и эта работа, поверьте, всем будет в радость и останется на века. Красиво петь – не запретишь.

 

 Приятно, что в вашей команде люди разных поколений и уже можно точно сказать есть выросшие в хоре новые руководители проектов. Расскажите о каких-то особенно интересных историях во время записи и выпуска альбома. Жизнь ведь постоянно подмигивает нам – без юмора и оптимизма нельзя смотреть на то, что происходит.

 

Дмитрий Бертман, которого я считаю своим другом и деликатным наставником, всегда даёт мне понять, что опера – это живой организм. Живое разумное существо, ценящее разнообразие, юмор и эстетику нового времени. Как говорят в городе-герое Одессе: «Я об этом внезапно много думал». Поэтому, внедряя хоры в арии, мы с Антоном и Игорем руководствовались именно этим постулатом Бертмана, этой «охранной грамотой». Вот порой сидишь над нотами, продумываешь концепт, идею... Фактически медитируешь. И тут партитура начинает тебе... улыбаться, где-то подмигивать, а где-то и возражать, но всякий раз – что-то дарить! Понимаете? Казалось бы, речь о нескольких мелодических ходах, иногда о случайном знаке альтерации внутри такта, о неожиданной динамике... Это прелестный этап совместной работы, я его очень люблю.

 

 

 Вот уж воистину счастливы люди, которые поют у вас в хоре! Ходят слухи, что участников ваших хоров не покидает Удача. И правда, что миссия руководителя – это отрыв от рутины и полет фантазии в высших сферах...

 

Мне кажется, что просто так жить на свете – неправильно. Если есть возможность сделать этот мир немного добрее, изменить судьбу нескольких десятков людей, нужно ей пользоваться и обязательно создать хор! В любом хоре грань реальности небывало тонка. Когда вы работаете с хором, или даже поёте в нём, вы взмываете над обыденностью – жизнь, в которой есть хор, благословенна! И я хочу вдохновлять своих ребят, прежде всего, на новые открытия – у творческого коллектива ни при каких обстоятельствах не должно наступить снижение мотивации. Мы ведь сейчас записали не просто очередной аудио-альбом, мы попытались зафиксировать радостные моменты собственной жизни для нашего слушателя, создать для него прекрасные воспоминания, которые обязательно возникнут при прослушивании.

 

 

 Вы принципиально не стали монетизировать ваш альбом при размещении на столь солидных платформах?

 

Принципиально. Хоровое искусство ни в одной стране мира не приносит коммерческого успеха, оно всегда дотационно, и с этим ничего не поделаешь. Мы сами искали возможности подарить этот альбом себе и нашим слушателям – бесплатные вещи всегда побеждают, тут не бывает исключений. Если суждено, то никто не помешает. А если не суждено – никто не поможет. Да, денег нам на этот альбом не дали. Но разве это повод отказаться от мечты?

 

Надеюсь, те, от кого в этой жизни что-то зависит, в какой-то момент поймут, что инвестиции в хоровую культуру – это прямые инвестиции в безопасность страны и общества.

 

 

 РХТУ и Московский метрополитен совместно синтезировали новую формулу Оперы — с примесью подземного резонанса. Да, химики и метрополитен представили неожиданный эксперимент: при правильных условиях Опера вступает в реакцию с новыми идеями современного хорового искусства. Создатели альбома поставили под сомнение саму природу Оперы: жанр оказался не формой, а процессом, настоящей химической реакцией.

Альбом «Опера 2.0. Кодекс перезагрузки» уже живет своей жизнью! Можно сказать, орел вылетел из гнезда. РХТУ и Московский метрополитен открыли: при соединении классики и современного подхода возникает эффект оперного резонанса.

 

Желаем создателям успешного творческого полета, большой слушательской аудитории и новых потрясающих химических реакций всей команде РХТУ и Московского метрополитена!

 

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Опера 2.0.

 

Алиса Лукьяненко,

Специально для газеты и портала

«Музыкальный Клондайк».